Голые люди

Майлз и не менее
фальшиво рассмеялся. Он кинулся к пульту (охранники бросились навстречу,
но опоздали) и, перебираясь через стол, зарычал в экран: - Не прикасайся к
ней, ты, дерьмецо! Она моя, слышишь? Моя, только моя. Куин, Куин,
прекрасная Куин, вечерняя звездочка, милая Куин! - распевал он во все
горло, пока охранники оттаскивали его обратно. И только удары кулаков
заставили Майлза замолчать.
- Я думал, он у тебя на суперпентотале, - удивился клон.
- Да. Так оно и есть.
- Непохоже!
- Мне тоже все это не нравится. У него вроде бы не должно быть
искусственной реакции... А если мы с ним промахнулись, на кой нам черт
сохранять ему жизнь в качестве банка данных? Чего стоит такой банк?
- Великолепная мысль! - нахмурился клон. Он оглянулся через плечо. -
Мне пора. Выйду на связь вечером. Если буду жив.
И он исчез в сопровождении раздраженного гудка.
Гален снова вернулся к Майлзу со списком вопросов: о барраярской
штаб-квартире, об императоре Грегоре, о том, чем обычно занимается Майлз в
столице Барраяра - Форбарр-Султане... И бесконечные вопросы о дендарийских
наемниках. Содрогаясь, Майлз отвечал, отвечал и отвечал, не в силах
управиться со стремительным потоком собственной речи. Но где-то на
середине допроса он вдруг припомнил некую стихотворную строчку и закончил
тем, что прочитал весь сонет целиком. Пощечины Галена не могли его сбить:
цепочка ассоциаций оказалась настолько сильной, что разорвать ее было
невозможно. После этого Майлз уже с большим или меньшим успехом мог
игнорировать допрос. Лучше всего воспроизводились произведения с четким
ритмом и размером: плохие эпические поэмы, непристойные застольные песни
дендарийцев - словом, все, что вспыхивало в мозгу от случайного слова или
фразы допрашивающих. Память его оказалась феноменальной. Лицо Галена
мрачнело.
- С такой скоростью допроса мы просидим с ним вечность. Не знаю, как
быть... - высказался наконец один из охранников.
Кровоточащие губы Майлза раздвинулись в маниакальной улыбке.
- Быть иль не быть? Вот в чем вопрос, - прочирикал он. - Что
благородней духом - покоряться пращам и стрелам яростной судьбы...
Он знал эту древнюю пьесу с детства и сейчас живой, ритмичный стих
неумолимо вел его за собой. Похоже, Гален заставит его замолчать, только
избив до потери сознания. Майлз еще не дошел до конца акта, как двое
рассвирепевших охранников поволокли его вниз и швырнули в камеру.
Но там скорострельные нейроны продолжали бросать его от стены к
стене: Майлз расхаживал и декламировал, усаживался, вскакивал со скамейки.
За женщин он читал высоким фальцетом, почти что пел. Добравшись до
последней строки, он упал на пол

1
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54

Наши новые поступления:

2007 literamax.info